Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

– В тебе действительно есть много от него, – признал Лаврентий. – Во всяком случае, раздутое эго.

– Я – это он.

– Юридически.

Некоторое время мужчины смотрели друг на друга. Дигиталис хотел прочитать Графа, но быстро понял, что не может, даже с внимательностью и скоростью мышления нейра, потому что перед ним сидел человек, никому не позволяющий залезать в себя. При этом сам видящий почти всё и всех.

– После того как Нарци ушёл, я продолжил его дело. Сначала в меня не верили, но я сумел доказать, что являюсь хорошим архитектором. Не выдающимся, каким был Нарци. Не гениальным, как Крис. Но очень хорошим, топовым. Мне понадобилось время, чтобы всем это доказать, но я доказал. Я знаменит, живу жизнью, которая мне нравится, и буду её жить после того, как умрёт Крис. И ты умрёшь. А я буду жить и создавать превосходные проекты, не завораживающие, но заставляющие собой любоваться. – Пауза. – Но почему я не могу выкинуть из головы твою сестру?

– Перепрограммируй себя, – посоветовал Граф, сделав большой глоток холодного чая.

– Тебя вообще ничего не тронуло в моём рассказе?

– Крис – моя сестра, и если она не нашла ничего привлекательного в оригинальном Нарциссе, то не обнаружит ничего интересного и в его копии. – Граф смотрел в упор и жёстко. – Ты должен убраться из её жизни.

– Кому должен?

– Мне.

– Ты действительно психолог?

– Я сейчас не на работе.

– Никакого сострадания? Никакой эмпатии?

– А что тебе от моего сострадания? – холодно поинтересовался Лаврентий. – Обняться и облиться слезами?

И если бы Нарцисс не знал, кто перед ним, то сказал бы, что нейр – не потому, что взгляд был нечеловеческим, а потому, что пугал. Граф не угрожал, ничего не обещал, но, глядя в него, Дигиталису становилось плохо и страшно. По-настоящему.

И он предпринял ещё одну попытку объяснить собеседнику, что…

– Я не понимаю, что происходит и почему не могу выбросить её из головы. Я провожу сложнейшие расчёты нового здания или перебираю варианты фундаментов, просчитываю их крепость, но при этом всегда думаю о Крис. Где она? Что делает? С кем она? Я каждое мгновение борюсь с желанием позвонить ей, а наши редкие встречи становятся для меня праздником. Будь я человеком, я бы решил, что влюбился. Но нейры неспособны на чувства, ведь так?

– Тебе виднее.

– Ах, да, ты никогда не был нейром.

– И никогда не буду.

– Не зарекайся, Лаврентий, Вечность – это очень много времени, и потому – очень большой соблазн. – Дигиталис неожиданно обрёл уверенность. – Разве хоть что-то способно превзойти Вечность?

– Если Вечность делает бессмысленным понятие времени, то чем она отличается от смерти?

– Тем, что мы – живём.

– Жизнь – это не только время.

– Об этом я и говорю! – Дигиталис чуть подался вперёд. – Когда Нарци ещё был со мной, я сложно относился к Крис. Я обвинял её в том, что с ним происходит. И правильно обвинял, конечно, потому что твоя сестра поступила с Нарциссом очень жестоко. И первые месяцы после его ухода я продолжал её обвинять. Обвинял её каждое мгновение, когда не работал, потому что мог думать только о ней – и о работе. А потом мы встретились на вечеринке. Случайно. Я избегал светских мероприятий, на которых мы могли пересечься, а тогда пришёл, потому что там не должно было быть твоей сестры. А Крис не улетела в отпуск, как собиралась, и мы встретились… – Глаза нейра вспыхнули. – Она была в вечернем платье, первой подошла и поздоровалась. Впервые с того момента, как Нарци ушёл. Она знала, кто я. Она подошла первой. Ни одного лишнего слова. Ни одного лишнего жеста. Всё очень искренне. Очень тепло. В то мгновение я впервые в жизни испытал затруднение. Я не находился с ответом. Я не находился ни с чем. Меня словно включили. Или выключили. С того мгновения я думаю о Крис постоянно. И не понимаю почему.

– Ты копируешь поведение Нарци.

– Зачем?

– Ты мне скажи.

– Это невозможно. Нарци больше нет. От него остались только… – Дигиталис замолчал, глядя прямо перед собой. – Память? Или всё-таки чувства, которые мы не можем испытывать? Что?

Наверное, он хотел вызвать жалость. Или сочувствие. А услышал совет, смысл которого от нейра ускользнул.

– Я могу дать тебе координаты очень хорошего мозгоправа, который быстро, а самое главное, не задавая лишних вопросов, перепишет твой код, – сказал Граф.

– Ни за что, – ответил Дигиталис сразу. Не очень громко, но очень твёрдо. – Я ни за что не откажусь от этого. – И помотал головой. – Ни за что.

Лаврентий кивнул, выпил виски и поднялся из-за столика.

Больше они не говорили.

///

Обнаруженный мозгоправ получил кодовое имя Фобетор[16].

Невероятно мощный мозгоправ, по всей видимости – нейр, а значит, ему, скорее всего, удастся уйти от наказания. И это обстоятельство выводило из себя. Ну, как выводило… Для Раджана результат любой операции всегда заключался в ответе на простой вопрос: сделано или нет? Единица или ноль? При этом он всегда стремился делать своё дело идеально, не умел и не понимал, что значит работать спустя рукава, а неудачи воспринимал хладнокровно – нельзя всегда выигрывать. Но с недавних пор Раджан стал замечать, что если результатом операции становился ноль, у него появлялось ощущение внутренней неудовлетворённости. Не из-за того, что не справился со служебными обязанностями, а потому что не получилось добиться результата. Или ощущение – это слишком для нейра? Или он всё-таки приобрёл у людей не только привычку бормотать? Или ему всё это кажется?

Нет, не кажется. Обычное хладнокровие никуда не делось, но теперь оно сопровождало Раджана исключительно во время работы, позволяя оставаться спокойным, выдержанным и рассудительным. А вот результаты начали задевать.

«Откуда это в моих алгоритмах?»

Ответа не находилось. Зато были ощущения: неудовлетворённость, если ноль, и радость в случае единицы. Результаты стали для Раджана личным делом, и ему это нравилось: и переживать, и побеждать. Особенно побеждать. Особенно сейчас, когда речь шла о Крис, и Раджан готов был сделать что угодно, чтобы спасти её от мозгоправа.

Её – спасти, его – прикончить. По возможности – сначала допросить.

Слабость исходящих потоков при отсутствии входного сигнала говорила о том, что Фобетор находится в своём логове, а не управляет атаками удалённо, перенаправляя приходящий поток на замаскированные каналы. Он сам генерирует сигналы. Он на месте. Причём не обязательно в физическом теле, хоть биологическом, хоть искусственном, поскольку для работы Фобетора это не являлось необходимым условием. Он мог находиться в чипе, воткнутом в коммуникатор, но…

– Главное, что